ИНФАНТИЛИЗМ: "ИГРА" В ДУХОВНУЮ ЖИЗНЬ. (Отвечает на вопросы священник Андрей Лоргус) 

Инфантильный человек к духовной жизни всерьез, на глубину не способен. Почему? Во-первых, инфантилизм не дает опыта. Опыт человек получает, когда делает сознательный, свободный выбор, несет за него ответственность и принимает его результат — если он ошибся, то кается, если преуспел, то благодарит. Из этого складывается опыт, и человек духовно возрастает по мере его накопления. А если его нет — духовная жизнь невозможна. 

Вспомните легенду о Великом инквизиторе у Достоевского. Этот персонаж как раз ориентировал людей на инфантильность, безответственность: мы, дескать, берем всю ответственность на себя, а вы можете грешить. Эта легенда и есть апология инфантилизма: если кто-то берет на себя ответственность за все шаги и поступки, значит, все остальные могут быть детьми, а он оказывается единственным взрослым. Но этот взрослый-то понимает, что он делает. Кто это? Дьявол. Так что вполне понятно, кому выгоден инфантилизм — отнюдь не Богу… 

Во-вторых, настоящая духовная жизнь, которая вся состоит из перемены, «метанойи», она всегда трудна и всегда требует мужества и энергии. А инфантильные люди к проявлению мужества, к энергичным действиям не способны, не склонны. По-взрослому не способны. Так что они могут вести только «детскую» духовную жизнь. 

— В чем она заключается? 

Человек говорит: «Господи, Ты все знаешь, Ты все ведаешь, Ты все за меня сделаешь, а я ни за что не отвечаю. Я буду все исполнять: посты, Таинства, — я все сделаю, как велено, как мне батюшка сказал. А за все остальное несешь ответственность Ты, Господи». Или батюшка, или Церковь, или уставы, или книжки — вот кто в ответе оказывается. И это детский подход. 

— А как же воля Божия? Как это соотносится с готовностью поступать не по своим прихотям, а прислушиваться к воле Божьей? 

— Вы знаете, я в своей жизни встречал очень немного людей, которые не боятся прислушиваться к воле Божьей. В основном люди не хотят стараться ее услышать, и, более того, они даже боятся приблизиться к ней, потому что Господь может сказать нечто такое, что выполнить человеку будет очень страшно, тяжело, неохота. Так что часто под Божьей волей человек подразумевает некие сложившиеся или избранные им обстоятельства, которыми он в своей жизни пытается руководствоваться. Гораздо легче играть с Господом в прятки и делать вид: «Я ничего не понял» и вместо воли Божьей придумывать себе мифы, чтобы только не слышать Господа. Те люди, которые действительно открывают себя воле Божьей, совершают невероятные чудеса. Но таких единицы. 

Воля Божия опаляет. Близко ли мы можем подойти к солнцу? Да нет. Уже за несколько миллионов километров сожжет! Вот так и к Богу — попробуй приблизься! Опалит. Это трудно. И требует большого мужества, и готовности меняться, готовности отвечать за себя. 

— Скажите, послушание духовнику — это проявление незрелости, ведь человек как бы и не отвечает ни за что, за него принимаются решения, он исполнитель? 

— Наоборот. Настоящее послушание — это признак зрелости и взрослости. 

— Почему? 

— Потому, что это не подчинение, а именно послушание. Послушание — это тогда, когда я настолько понимаю замысел, смысл воли старшего, что принимаю его как свой. Но, для того чтобы так поступить, надо очень хорошо владеть своей собственной волей. 

— Это очень высоко, до этого не каждый дорастет. 

— Да, конечно. Настоящее послушание — это одна из труднейших добродетелей духовных, оно требует чрезвычайной концентрации, внимательности к себе, знания себя. Разумеется, к этому не способен ни ребенок, ни подросток, ни юноша. Это удел зрелого мужа. 

* * * 
— А что теряет человек, который «застрял» в детском возрасте и не хочет взрослеть? 

— Сознательно невзрослеющему человеку никогда не будет так интересно в этом мире. Детский способ жизни ограничен, в нем нет настоящей красоты, разнообразия, неожиданности, он симпатичен и приятен, но он прост, привычен и понятен. До тех пор пока человек не созреет, он в мире пришелец, он не может вкусить его горестей, но и радостей он не способен ни разделить, ни даже увидеть. Именно поэтому инфантильность часто прячется в игры, прячется в нереальные миры, чтобы удовлетворить каким-то образом свое любопытство, свое желание творчества. Такой человек не понимает, что дар реальности, дар жизни — гораздо богаче любой фантазии, даже любого счастливого мгновения. Мир открыт, двери открыты, а человек стоит у порога, в полосе своего детства, но входить туда не берется — ему страшно… 

Ребенком быть проще — он ничего не знает. Ведь если я этот мир принимаю таким, каков он есть — грубый, тяжелый, часто лживый, полный страданий, то я начинаю в нем участвовать. А если я ребенок — я его не принимаю и ни в чем не участвую. И более того — требую, чтобы ко мне относились, как к ребенку, а значит, не пугали меня, не говорили мне о плохом, а только о хорошем. Но мечтать, что жизнь — это сплошная радость, неправильно. Трудности и страдания — часть жизни, и очень ценная и важная часть. 

* * * 

...Если человек живет детскими эмоциональными реакциями, он никогда не получит полноценной радости и полноты бытия, поскольку только зрелая личность достигает их! Заповеди блаженства не даны детям, но только взрослым, и даже заповеди Моисея предназначены только зрелому человеку. Более того, только зрелая личность и может исполнить заповеди Божии. 

И этот непростой мир зрелой личности не страшен. Он страшен ребенку, а взрослому он не страшен. Для взрослого человека страшна разлука с Создателем, страшно небытие, страшна бессмысленность, страшно отсутствие любви, света, а сам мир — нет. Мир напоен любовью Божьей! В этом можно каждое утро убеждаться при восходе солнца, глядя на небо, читать строки откровения Божия в небе, потому что каждый восход и закат говорит человечеству: «Я вас люблю». Страшно только остаться без этой Любви.