ПРЕЛЕСТЬ "МНЕНИЯ" - второй вид ПРЕЛЕСТИ при НЕПРАВИЛЬНОМ упражнении МОЛИТВОЮ. (Архимандрит Лазарь (Абашидзе))

Епископ Игнатий, наверное, как никто из других святых отцов, особенно детально и точно исследует природу прелести в разных ее видах, он использует весь опыт древнего монашества, чтоб раскрыть множество тонких бесовских козней,предостеречь от них последних христиан, которым предстоит вести духовную брань в период особых искушений, когда необходима будет особая рассудительность и осторожность, чтоб не погибнуть. 

«Как неправильное действие умом вводит в самообольщение и прелесть, так точно вводит в них неправильное действие сердцем. Как исполнены безрассудной гордости желание и стремление видеть духовные видения умом, не очищенным от страстей, не обновленным и не воссозданным десницею Святого Духа, так исполнены такой же гордости и безрассудства желание и стремление сердца насладиться ощущениями святыми, духовными, Божественными, когда оно еще вовсе неспособно для таких наслаждений. Сердце, усиливаясь вкусить божественную сладость и другие божественные ощущения, и не находя их в себе, обольщает, обманывает, губит себя, входя в область лжи, в общение с бесами, подчиняясь их влиянию, порабощаясь их власти. Одно ощущение из всех ощущений сердца, в его состоянии падения, может быть употреблено в невидимом богослужении: печаль о грехах, о греховности, о падении, о погибели своей, называемое плачем, покаянием, сокрушением духа... 

Всем известно, какое душевное бедствие возникло для иудейских книжников и фарисеев из их неправильного душевного настроения: они сделались не только чуждыми Бога, но и исступленными врагами Его, богоубийцами. Подобному бедствию подвергаются подвижники молитвы, извергшие из своего подвига покаяние, усиливающиеся ощущать наслаждение, восторг: они развивают свое падение, соделывают себя чуждыми Бога, вступают в общение с сатаной, заражаются ненавистью к Святому Духу. Этот род прелести – ужасен: он одинаково душепагубен, как и первый, но менее явен; он редко оканчивается сумасшествием и самоубийством, но растлевает решительно и ум и сердце. По производимому им состоянию ума отцы назвали его мнением. Одержимый этою прелестью мнит о себе, сочинил о себе «мнение», что он имеет многие добродетели и достоинства, даже что обилует дарами Святого Духа. «Мнение не допускает быть мнимому», – сказал св. Симеон Новый Богослов. Мнящий о себе, что он бесстрастен, никогда не очистится от страстей; мнящий о себе, что он исполнен благодати, никогда не получит благодати; мнящий о себе, что он свят, никогда не достигнет святости. Необыкновенная напыщенность является в недугующих этою прелестью: они как бы упоены собою, своим состоянием самообольщения, видя в нем состояние благодатное. Они пропитаны, преисполнены высокоумием и гордостью, представляясь, впрочем, смиренными для многих, судящих по лицу, не могущих оценивать по плодам... 

Нет спасения без покаяния, а покаяние принимается от Бога только теми, которые для принятия его продадут все имущество свое, то есть отрекутся от всего, что им ложно усвоилось «мнением». 

Зараженные прелестью «мнения» встречаются очень часто. Всякий, не имеющий сокрушенного духа, признающий за собою какие бы то ни было достоинства и заслуги, всякий, не держащийся неуклонно учения Православной Церкви, но рассуждающий о каком-либо догмате или предании произвольно, по своему усмотрению или по учению инославному, находится в этой прелести. 

Должно бдительно наблюдать за собою, чтоб не приписать собственно себе какого-либо доброго дела, какого-либо похвального качества или особенной природной способности, даже благодатного состояния, если человек возведен в него, короче, чтоб не признать собственно за собою какого-либо достоинства. 


... Конечно, существуют и состояния духовные, производимые Божественною благодатию, при которых вкушается духовная сладость и радость, состояние, в котором открываются тайны христианства, в котором ощущается в сердце присутствие Св. Духа, в котором подвижник Христов сподобляется духовных видений, – говорит епископ Игнатий, – но существуют, только в христианах, достигших христианского совершенства, предварительно очищенных и приуготовленных покаянием. Постепенное действие покаяния вообще, выражаемого всеми видами смирения, в особенности молитвою, приносимою из нищеты духа, из плача, постепенно ослабляет в человеке действие греха. Для этого нужно значительное время... Борьба со страстями необыкновенно полезна: она более всего приводит к нищете духа. Когда очень ослабеют страсти – это совершается наиболее к концу жизни, – тогда мало-помалу начнут появляться состояния духовные, отличающиеся бесконечным различием от состояний, сочиняемых «мнением». Духовные дарования раздаются с Божественною премудростью, которая наблюдает, чтоб словесный сосуд, долженствующий принять в себя дар, мог вынести без вреда для себя силу дара. Вино новое разрывает мехи ветхие! (Мф. 9, 17.) Замечается, что в настоящее время духовные дарования раздаются с величайшею умеренностью, сообразно тому расслаблению, которым объято вообще христианство. Дары эти удовлетворяют почти единственно потребности спасения. Напротив того, «мнение» расточает свои дары в безмерном обилии и с величайшею поспешностью. 

Общий признак состояний духовных – глубокое смирение и смиренномудрие, соединенное с предпочтением себе всех ближних, с расположением, евангельскою любовью ко всем ближним, со стремлением к неизвестности, к удалению от мира...». 

Из этой очень важной, глубокой, основательной статьи владыки Игнатия здесь приведены только некоторые отрывки с целью указать самый общий характер тех опасностей и возможных уклонений, которые встречаются на пути молитвенном. Те, кто пожелает глубже знать причину прелести, пусть обязательно читают саму эту статью. 

Но заметим здесь еще одну поразительную вещь, которая заставит нас быть еще и еще осторожнее в духовной жизни. 

Епископ Игнатий, наверное, как никто из других святых отцов, особенно детально и точно исследует природу прелести в разных ее видах, он использует весь опыт древнего монашества, чтоб раскрыть множество тонких бесовских козней, предостеречь от них последних христиан, которым предстоит вести духовную брань в период особых искушений, когда необходима будет особая рассудительность и осторожность, чтоб не погибнуть. Но вот доказательство того, что одно знание, без смирения сердца, не поможет избегнуть этой опасности; оказалось, что даже из самого учения о смирении и покаянии злые духи могут извлекать свои орудия. 

Недавно произошел такой случай: монастырь посетил один инок, который несколько лет пред тем провел в пустынных местах, среди отшельников, в послушании у некоторого старца. Этот старец занимался необычным деланием плача, это делание он преподал своему ученику. (В той пустыни было и еще несколько монахов, разделявших то же учение и проводивших те же опыты.) 

Итак, инок стал делиться своим опытом с братьями монастыря, стал с горячностью говорить о значении покаянного плача, о том, что это есть главнейшее делание монаха, что в плаче только спасение и т. д. 

Он приводил наизусть многие высказывания свв. отцов о слезах, особенно же опирался на учение епископа Игнатия о плаче и покаянии, вспоминал наизусть целые его письма; в общем, изложил обширное, основательное, стройное учение о покаянном плаче, действительно очень похожее на учение об этом предмете свв. отцов Церкви. Он убеждал монахов, что к плачу необходимо принуждать себя, что слезы даются чрез особый молитвенный труд и подвиг самоотречения и нежаления себя и т. д. Слушающие инока братья не могли не согласиться с его словами, но и не очень-то доверяли такой горячности инока. Наконец, тот стал предлагать показать этот способ покаянного плача, которым занимаются в пустыне те старцы. Но при этом еще выяснилось, что для этого надо отойти подальше от обители – в горы, чтоб остальные братья монастыря не смутились. 

Это так насторожило монахов, что они отказались знакомиться с такими странными опытами. Разговор прекратился. Инок пошел куда-то погулять. Прошло некоторое время, каждый занимался своим делом. Вдруг горы окрест монастыря огласились каким-то странным воем, холодящим кровь завыванием, стонами, стенаниями; эхом носились эти звуки по ущелью от скалы к скале. Братья побросали дела, в недоумении прислушивались. Не сразу поняли, что это и есть то делание плача, что таким образом инок молился Иисусовой молитвой. Обитая где-то в безлюдной пустыне, среди скал и горного леса, те монахи, из числа которых был гость, в крошечных келейках, далеко отстоящих друг от друга, предавались таким отчаянным воплям, каждый день по многу часов оглашая окрестности стонами и рыданиями, проливая многие слезы, падая наконец от изнеможения. 

И такое истеричное занятие, основанное на взвинчивании своих нервов и самоупоении, казалось им истинным покаянным подвигом, преподанным святыми отцами. 

Как удивительно, что такая сильнейшая форма прельщения свила себе гнездо там, где, казалось бы, все было направлено прямо против нее. Вспоминается здесь, как св. Антоний Великий духовно увидел все сети диавола, распростертые в мире, и воскликнул: «Горе человеческому роду! Кто возможет освободиться от этих сетей?» На это было ему сказано: «Смиренномудрие спасается от них, и они не могут даже прикоснуться к нему».

"О тайных недугах души". Глава: "КАКИЕ ПРЕЛЬЩЕНИЯ БЫВАЮТ ПРИ УПРАЖНЕНИЯХ МОЛИТВОЮ"